Обновленчество в Александровском уезде: события и лица

Доклад мон. Сергии 27 февраля 2020 года на Международной научно-богословской конференции во Владимирской духовной семинарии «Наследие христианской Церкви: богословие, история, культура» .

История обновленческого раскола в Александровском районе ранее не изучалась. Церковные архивы, в которых отложились документы как Патриаршей, так и обновленческой церкви в пределах Владимирской области, в годы репрессий пропали. Но, тем не менее, немало документов по этой теме можно найти в различных архивных источниках и публикациях советской печати, часть из которых будет ниже представлена.

В мае 1922 года с созданием Высшего Церковного Управления (ВЦУ) обновленческий раскол «Живая Церковь» получил организационное оформление и регистрацию у государства. Сильным толчком к возникновению и распространению его в храмах Александровского района послужило появление 16 июня 1922 года Воззвания, так называемого «Меморандума», который подписали правящие архиереи Владимирской, Нижегородской и Костромской епархий, включая имевшего немалый авторитет среди духовенства митрополита Сергия (Страгородского). В этом документе обновленческое руководство ВЦУ признавалось единственной канонически законной верховной церковной властью, а потому верующим предписывалось ему подчиниться [1, с. 303]. Хотя авторы «Меморандума» пошли на этот шаг в отсутствии в это время другого административного центра, «в надежде возглавить ВЦУ и повернуть его деятельность в каноническое русло, «спасти положение Церкви, предупредить анархию в ней» [2, с. 70],  эти действия имели негативный результат и способствовали распространению обновленчества. Воззвание трех архиереев было опубликовано в июльском номере Александровской газеты «Красная новь» в рубрике «Среди духовенства» [5, с. 2]. Две публикации о расколе в церкви, который оценивался как «крушение еще одного оплота контрреволюции» — Православной церкви, возглавляемой Патриархом Тихоном, были помещены уже в предыдущем выпуске газеты от 6 июля. Автор статьи, скрывшийся под инициалом Н., писал: «Отречение патриарха, создание группы «живая церковь», созыв поместного собора, реформы в обрядах и богослужении — все это рассматривается как революция в церкви. Сменившее патриарха высшее церковное управление стоит за поддержку Советской власти и с каждым днем к этим «церковным революционерам» примыкают все большие и большие группы духовенства и верующих» [6, с. 2].

В подтверждение последнего заявления о поддержке обновленчества «Красная новь» в номере от 13 июля поместила воззвание «К пастырям и верующим Александровского уезда» трех священников Александровского уезда: фабричной церкви пос. Струнино протоиерея Алексия Рождественского и священника Василия Маркова, а также священника села Старой слободы Григория Колоколова. Призывая всех пастырей православной церкви и верующих, «в ком еще не угас светильник веры во Христа и его учение», «поддержать Временное Высшее Церковное Управление в его благих начинаниях», так как оно имеет цель «вывести церковь на правильный путь и утвердить на нем», чтобы были «восстановлены в ней заветы Христа и первых веков христианства» [7, с. 2]. В следующем номере газеты от 16 июля к этому обращению присоединили свои подписи священники села Мошнино Василий Миловский и г. Александрова Феодор Преображенский.

Пропагандистом обновленчества стал в Александрове соборный священник Василий Лебедев, который 19 июля 1922 года на так называемом «съезде группы прогрессивного духовенства Александровского уезда», который прошел в одном из зданий Успенского монастыря, выступил перед 30-ю участниками с пафосным докладом. Он же потом отправил в газету «Красная новь» статью об этом собрании, в которой, утверждая, что по обсуждении его доклада «съезд признает необходимым обновленческое движение в церкви и приветствует его», был вынужден также признать, что «в общем съезд прошел вяло. Видно, что многие (если не большинство) из участников съезда, признавая необходимым обновление церковной жизни, все же боязливо относятся к новому движении. Боязнь за догматы и даже за обряды (наиболее важные) и неосведомленность новым движением заставили участников съезда занять выжидательную позицию» [8, с. 2]. Единственным реальным решением этого собрания стало избрание делегатов на Губернский обновленческий съезд. Уполномоченным выбрали священника Старой Слободы Г. Колоколова, а кандидатом – протоиерея А. Рождественского. 20 августа 1922 г., в воскресенье, в соборе Рождества Христова свящ. Лебедев прочитал лекцию «О современном Обновленческом движении в церкви». В конце её, получив записку с обвинением в том, что «он проповедует организацию «красной, большевистской церкви», Лебедев «категорически заявил, что обновленческое движение в церкви никаким образом не связано с властью, т.к. сама власть еще четыре года тому назад декретировала отделение церкви от государства. А все разговоры о создании какой-то «красной» церкви есть досужия выдумки Александровских кумушек» [9, с. 2].

Агитация за обновленчество в Александровском уезде и мотивы признания духовенством «Живой Церкви» хорошо видны из письма марта 1923 года священника села Бакшеева Владимира Соколова к своей дочери и зятю-священнику Сиковым [10, л. 15 об.-16]: «Уполномоченным по уезду у нас Василий Семеновский, он на благочинническом съезде и на уездном предлагал записаться в группу «Обновление церкви». На это ему единогласно заявили: долой уполномоченнаго, он не может принуждать записываться. О. Феодор Делекторский соборный по этому поводу ездил в Москву в Высшее Церковное Управление и ему там сказали, что никаких насильственных принуждений к подписке к группе «обновление церкви» не должно быть, это желание каждого, хочет записаться, запишись, а не желаешь, не записывайся, только не поминай Патриарха Тихона и никто ничего не сделает, ни к какой ответственности не привлекут. У нас в округе записались из-за личных выгод о. Василий Семеновский, как уполномоченный из-за жалованья, и за это надели наперсный крест. о. Григорий Колоколов – Старослободской за то, что дали ему протоиерейство, не имевши набедренника и сделали членом Высшего Церковного Управления, теперь живет в Москве, а в Старую Слободу нанял монаха, и третий о. Василий[1] Мошнинский, как председатель уездного Комитета и только, остальные записываться и не думают».

27 марта 1923 года состоялся 1-й Владимирский епархиальный обновленческий съезд  духовенства и мирян, на нем присутствовали делегаты в числе 73 человек. С этого времени на несколько лет съезды обновленцев во Владимире становятся ежегодными.

В стремлении заставить духовенство признать обновленческий раскол власти используют различные меры. Епископ Переславский Дамиан в 1926 году упоминает об арестах «тихоновского» духовенства: «настоятель Собора г. Александрова протоиерей П. Киселев пробыл несколько дней в местном исправдоме. Священник с. Ведомши Петр Ставровский провел не менее трех месяцев во Владимирском Губисправдоме. Благочинный Александровского округа протоиерей А. Сущевский вызван был во Владимир на допрос, почему он принадлежит к обновленческой Церкви и после допроса отпущен на место служения» [4, с. 146]. В обязательных для регистрации служителей религиозного культа анкетах в 1928 году присутствует пункт о принадлежности к той или иной церковной ориентации.

Укреплению позиций раскола должно было послужить появление в Александровской обновленческой церкви своего архиерея. Предложение принять на себя этот сан епископа отвечало честолюбивым желаниям настоятеля фабричной церкви поселка Струнино Алексея Ивановича Рождественского, который и возглавил Александровское викариатство с чином епископа Александровского, викария Владимирской епархии. 11.05.1924 г. хиротонисан обновленческими архиереями, 25.06.1924 г. переименован в епископа Александровского и Струнинского. К его чести можно сказать, что архиерейский сан он принял во вдовом состоянии, в отличие от своих последователей на кафедре, имевших вместе с чином и жён. В показаниях на следствии в 1937 году одного из струнинских прихожан, С. Одинокова, описываются сомнения и колебания протоиерея Алексия по поводу перехода в обновленчество, где ему обещали «чин большой»;  и что «когда он перешел в красное духовенство, то ученые люди даже не стали ходить в храм и не стали принимать его» [11, л. 313 об.].

Как отмечал в докладе 1926 года епископ Переславский Дамиан, «главный пункт, откуда идет это нездоровое в церковной жизни движение» — « обновленческий раскол», в Александровском уезде село Струнино, «где священствует вдовый протоиерей Алексий Рождественский, друг и ученик по Академии, б[ывшего] епископа Евдокима (именуемый ныне Епископом трех уездов)» [4, с. 139-140]. Неоднократно получив отказ на разрешение совершить архиерейские богослужения в г. Александрове (на Троицу, Успение и Воздвиженье), епископ Дамиан вынужден был признать, что причина этого – «действие протоиерея Алексея Рождественского (в обновленчестве Епископа Александровского)», так как «помянутый «епископ» всеми силами стремится совершить богослужение в г. Александрове, или хотя бы иметь внебогослужебное собрание в градском соборе. Но всякий раз встречает энергичное противодействие со стороны православного населения г. Александрова. Просьба Алексея Рождественского об устройстве предсоборного собрания в Соборе обсуждалась на общеприходском собрании, на котором присутствовало свыше 500 человек, и в просьбе единогласно было отказано» [4, с. 143]. Под руководством «епископа» Алексия велась довольно активная работа, обновленцы собирались на различные пленумы и совещания с привлечением мирян. Но в годы его правления, несмотря на все старания, обновленческая церковь так и не смогла прорваться в город Александров. Кафедральным собором у них являлась Преображенская Струнинская церковь.

15 мая 1927 г. александровские обновленцы праздновали пятилетие «обновленчества РПЦ и ея лойяльного отношения к Советской власти». Ради привлечения народа и создания большего торжества они просили передать им в Струнино для крестного хода чудотворную Лукиановскую икону Рождества Божией Матери из Александровского краеведческого музея. [13, л. 231].

С 1 декабря 1925 г. по 9 сентября 1927 г. и с 28 февраля 1928 г. Алексий Рождественский был временно управляющим Владимирской обновленческой епархией. Скончался он 27 декабря 1928 года 64 лет от роду от эмфиземы легких и миокардита.

В 1929 году Александровских обновленцев возглавил Александр Петрович Введенский (1888 – 1937), который по 1935 год в сане архиепископа Александровского занимал должность викария Ивановской обновленческой митрополии. В первый год его правления центр обновленчества переместился в г. Александров. После закрытия к лету 1929 года Преображенской церкви  в Струнино и Собора Рождества Христова в г. Александрове местная власть с подачи ОГПУ отказала в регистрации «тихоновскому» духовенству собора, и предоставила возможность служения в городских Боголюбской и Преображенской церквях обновленцам.

Поселившись в г. Александрове вместе с женой, Введенский проводил довольно активную деятельность по расширению обновленчества в районе. В 1930 году ему удалось предотвратить предполагавшееся закрытие Боголюбской церкви [18, с. 70, 79-80]. Из Александрова уехал на повышение в Новосибирск, где был обновленческим митрополитом Западно-Сибирским до ареста в 1937 году. По обвинению в «участии в церковно-монархической организации» 5.11.1937 г. расстрелян.

С апреля по 9 сентября 1935 года Александровской епархией управлял Андрей Иванович Расторгуев (14 июля 1894 — 22 декабря 1970). Он был уволен от управления ввиду «выяснившейся неспособности управлять епархиальными делами» и назначен настоятелем обновленческого Собора в г. Орехово-Зуеве Московской епархии. По воспоминаниям А.Э. Краснова-Левитина, архиепископ Андрей был человеком своеобразным и энергичным, а также интеллигентным и начитанным. «Всё обнаруживало в архиепископе Андрее властного, деловитого, крепкого хозяина, начиная от синей бархатной рясы, кончая кучерски выбритым затылком. Волжская окающая речь (он был выходцем из весьма известной на Волге старообрядческой торговой семьи), властные окрики на причётников — и, наряду с этим, елейность, степенность, уставная строгость — от него таки веяло Мельниковым-Печерским. Он любил служить, служил истово, чинно. Его заветной мечтой было построить службу точно по Типикону» [3, с. 639]. В течение всей жизни отец Андрей не брал отпуска для отдыха, считая, что священнослужитель, только будучи больным, может не бывать в храме. Несомненные пастырские дарования уживались в Расторгуеве с далеко шедшими компромиссами с властями. 21 декабря 1943 года, после принесения покаяния, он был принят Патриархом Сергием в общение в сане протоиерея. 

С 20.10.1935 г. по март 1936 гг. обновленческим архиепископом Александровским и настоятелем Боголюбского кафедрального собора г. Александрова был Софония Трофимович Яськевич (1895 – 1938), бывший женатый украинский священник. Без подробностей о причинах в архивных документах Н. Автономовым упоминается об имевшемся среди прихожан недовольстве его личностью. Свой жизненный Яськевич закончил в качестве управляющего обновленческой Свердловской митрополией, где был расстрелян 7.03.1938 г. как участник «церковно-монархической организации».

С 22 апреля 1936 г. епископом, с 5 декабря 1936 года архиепископом Александровским и Юрьевским был Николай Петрович Автономов (1889 – 1979), наиболее одиозная личность из всех обновленческих деятелей. В обновленчестве с 1922 года, с 1930 г. «епископ». Неоднократно был увольняем с обновленческих кафедр «за целый ряд неправильных поступков, унижающих епископское достоинство», «за бестактную деятельность», «за нетрезвость и распущенность». В деле № П-8103 УФСБ по Владимирской области содержатся его подробные показания против тихоновского духовенства и прихожан города Александрова от 26 сентября 1937 года. С 30 декабря 1937 года был назначен управляющим Ивановской обновленческой митрополией. В 1938 году Автономов был арестован и находился под следствием по «делу» т. н. «Автокефальной чёрной Церкви». На следствии он давал показания против обновленческого митрополита Александра Боярского, который, по некоторым сведениям, был арестован по его доносу. В связи с арестом 3 декабря 1938 года Автономов был освобождён от управления Ивановской обновленческой митрополией и уволен за штат. Во время войны он фактически являлся двойным агентом — НКВД и гестапо, доносил на священников и тем, и другим. Выехал в Европу в 1944 году. После отказа Зарубежной Русской Православной Церкви в назначении на какую-либо церковную должность как самозванца и обновленца перешел в католичество. Переехав в США, в 1950-х гг. несколько раз безуспешно пытался перейти в состав Американской митрополии, в 1962 г. подал прошение о принятии его в состав Греческого экзархата.

Противоречивой личностью был активный поборник церковных реформ Василий Петрович Лебедев (1894 – 1938): к 1922 году священник Христорождественского собора в г. Александрове, вступил в Союз «Церковное возрождение» (СЦВ), где в 1923 г. получил епископский сан. Епископ Переславский Дамиан писал о нем в отчете 1926 года: «Существует и «возрожденческий толк»: в Переславском уезде проживает у своего отца, священника села Лаврова — о. Василий Лебедев, посвященный б[ывшим] епископом Антонином в епископы без обозначения титула; последователей этого толка почти нет, если не считать о. Петра Лебедева (отец о. Василия) да престарелого протоиерея села Багримова — о. Алексия Любимова, по какому-то странному недоумению, сослужившего с о. Василием в храмовый день… Справедливо отметить, что сам о. Василий Лебедев (возрожденческий епископ) проявил себя в эти годы выступлением на диспутах в защиту веры и, по общим отзывам, эти его выступления были довольно успешны…» [4, с. 140]. После стычки на местном съезде обновленческого духовенства и мирян был лишен сана (указ обновленческого Священного Синода на имя Владимирского Епархиального Управления от 23 декабря 1924 г. за № 4351). В 1927 г. принес покаяние, в 1929 г. Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митрополитом Нижегородским Сергием (Страгородским) был принят в общение с Церковью в сане священника, в 1932 г. принят епископом тихоновской ориентации. После 9 лет ссылок и лагерей епископ Василий Лебедев 5.11.1937 г. был расстрелян.

Вернувшийся из ссылки в 1925 году Епископ Переславский Дамиан (Воскресенский) старался оказывать противодействие обновленческому расколу в епархии и выпустил два учительных послания с предупреждением об опасности этого движения: «одно в июне с характеристикой древних и современных еретиков, раскольников и сектантов и с указанием, как должны к ним относиться православные. А второе — в октябре о том, что надо остерегаться обмана не только явного, но и скрытого, по поводу октябрьского обновленческого Собора». [4, с. 144]. Он неоднократно принимал «ходатайства так или иначе причастных к обновленчеству священно-церковно-служителей». Характеризуя духовенство, Владыка Дамиан признавал, что «имеются и колеблющиеся, или правильно сказать, малодушные из приходских священников, — дающие уклончивые ответы о своей принадлежности к истинному православию — из-за боязни потерять место, из-за страха перед бумажкой, исходящей за № от В.Е.У. — и чрез это из-за опасений оставить совершенно необеспеченными свои семьи. Некоторые из священников (5) и диаконов (2) письменно проявляли свое сожаление и раскаивались, что по малодушию своему подписывали анкеты о признании Живой Церкви, но дальше этой подписи они не шли, — в молитве и богослужении общения с представителями обновленческих течений они не допускали» ». [4, с. 140]. Епископ Дамиан описал в докладе и совершенный им «чиноприем псаломщика пог[оста] Кумош, Александровского уезда Ивана Соколова», который «обновленческим Александровским епископом Алексеем Рождественским был посвящен во диакона 23 июня 1924 года, ибо он дерзнул на это рукоположение, как пишет в прошении, «не имея местного церковного управления, кроме обновленцев и не будучи осведомлен ни от кого о ходе церковного управления». Означенный Ив[ан] Соколов обратился ко мне 21 мая 1925 года и по моему распоряжению принес всенародное покаяние в храме погоста Кумошь 25 июня с/г. По выполнении наложенной мною двухмесячной эпитимии и исповеди у о[тца] духовника рукоположен мною 10/23 августа во диакона. Одновременно и прихожане церкви погоста Кумошь вместе со свящ[енником] Б. Яновским принесли покаяние в содеянном ими грехе допущения к служению в их храме диакона, посвященного обновленческим епископом ». [4, с. 143]

В целом как образовательный, так и моральный образ обновленческого духовенства был пестрым. Находились, в том числе, идейные сторонники церковных реформ, заблуждавшиеся довольно искренне и усердно старавшиеся организовать приходскую жизнь. Кто-то, как священник Преображенской церкви г. Александрова Феодор Алексеевич Преображенский, не разобравшись в ситуации, поспешно присягнул ВЦУ, но вскоре раскаялся и до конца своей жизни гнушался не только обновленчества, но и любой признанной советской властью церковной организации.

Некоторые священники становились обновленцами после многих лет сопротивления давлению властей, в сложных условиях крайней бедности и лишения всех прав, вдали от своих архипастырей, потеряв уверенность в себе. Обстоятельства вынужденного перехода в обновленчество и обратно раскрываются в жалобе осужденного в 1938 году НКВД протоиерея Владимира Алексеевича Богословского (1877 – 1941): «В 1928 г. вследствие больших налогов я должен был оставить службу в с. Горках и ехать в г. Александров к Епископу Введенскому, чтобы он принял меня в обновленчество, а до сего времени я был тихоновского направления. Введенский меня принял, и в 1929 году назначил священником в с. Скоморохово Киржачского района, но здесь меня как обновленца приняли очень плохо, а половина прихода и не принимала, и я в 1935 году перешел в с. Мячково Александровского района, но и здесь с первых же дней мне предложили или ехать к Епископу Юрьевскому Хрисогону, или удалиться из прихода. В марте 1936 года я был у Епископа Хрисогона и принял от него благословение на служение… Знакомства с епископом Хрисогоном у меня не было,  видел я Введенского три раза, а Хрисогона в свою жизнь видел около двух часов» [9, л. 70].

Нередко ряды обновленческой церкви пополняли личности откровенно аморальные: дискредитировавшие себя снятием сана (К. Эверман), «нечистые на руку» (Ф. Антропов), второбрачные (женившиеся второй раз уже после принятия сана М. Тархов), алкоголики (Г. Колоколов). Их поведение отталкивало от церкви прихожан и позволяло безбожникам писать в газетах обличительные, сатирические антицерковные статьи. Кроме того, многие из деятелей обновленчества с готовностью писали доносы на своих оппонентов – «тихоновское» духовенство в карательные органы ОГПУ-НКВД, свидетельствуя об их «контрреволюционности». Временами разгорались и внутренние конфликты, велась борьба за место на приходе. (А.И. Лебедев). Множество ринувшихся в обновленчество за обещанными чинами и деньгами не имели не только должного для рукоположения образования, но и с трудом могли подписаться (С. Земляков).

Были такие священники, которые совершали переход в обновленчество и обратно, иногда неоднократно, ища более выгодного положения. Уже упоминавшийся протоиерей М. Тархов назывался то тихоновцем, то обновленцем. Репрессированный впоследствии священник Петр Ефимович Александровский несколько лет был обновленцем в Кольчугинском районе. К 1937 г. в Александрове он уже священник тихоновской общины. Автономов доносил в НКВД, что Александровский «собирал у себя в доме нелегальные собрания», на которых якобы говорил: «Красная сволочь силой заставила меня выехать их Александрова, несмотря на то, что им работал усердно».

Количество обновленческих приходов изменялось с годами. В 1925-26 годах епископу Переславскому Дамиану (Воскресенскому) «точно установить — сколько в обоих уездах имеется приходов обновленческого толка, — …не удалось». Он считал, что «число таковых не более восьми из 92 приходов Александровского уезда и не более двух из общего числа 109 приходов Переславского уезда» [4, л. 140].

25 октября 1928 года на собрании Епархиального Съезда обновленческого Духовенства и мирян Владимирской епархии с докладом об Александровском уезде выступал протоиерей Сергий Миловидов из с. Аргуново. Он сообщал о том, что в уезде «Обновленчество прочно, частое информирование собрания укрепляет обновленчество». Рассказывал о нарушении, якобы, тихоновцами обрядов православной церкви и хвалился имевшим место случаем перехода монахини в обновленчество. Из протоколов того же епархиального собрания: «Владимирская обновленческая епархия включает в себя территорию Владимирской губернии и разделяется на 4 викариатства: Александровское, Суздальское, Ковровское и Вязниковское, из коих только в одном имеется викарный епископ, а именно в Александровском Преосвященный Алексей, еп. Александровский. По имеющимся в ВЕУ сведениям в Александровском викариатстве состоит 18 обновленческих приходов, 12 в Александровском уезде и 6 в Переславском; в Суздальском викариатстве обновленческих приходов 6. Ковровское и Вязниковское не представили сведений» [13, л. 20-23].

К 1930 г. в Александровском районе было зарегистрировано уже более 20 обновленческих церквей. По сводке на 15.07.33 года распределение храмов в районе было следующим: всего обновленческих 23, тихоновских 42. Действующих церквей обновленческих 14, тихоновских 24. Закрыто из церковных зданий – обновленческих 7, тихоновских 8; временно не действующих: обновленческих 3, тихоновских 9. Служителей культа общее число: священников 29, дьяконов 3, псаломщиков 4, из них обновленцев 17, тихоновцев 19. Кроме того, в районе было 2 старообрядческих церкви с одним священнослужителем. Численного превосходства, вопреки всем стараниям, обновленцам достигнуть не удалось, староцерковных действующих храмов было на 10 больше. Но вот количество духовенства обоих течений к 1933 году почти сравнялось [17, л. 101].

В 1930-е годы обновленцами ведется борьба за церкви в селах Волохово и Махра. В Волохово препятствием для них стало назначение в 1936 году образованного московского протоиерея Вениамина Воронцова (в последствии митрополит Елевферий). В Махре большое сопротивление захвату церкви оказали активные прихожане. Серьезная и продолжительная борьба завязалась в городе Александрове, где с 1929 года единственная действующая Боголюбская кладбищенская церковь оказалась во власти обновленцев, став у них «кафедральным собором».

После многочисленных требований верующих тихоновской церкви выделить им храм для служения в городе Александрове 26 сентября 1936 г. было принято постановление Президиума Ивановского облисполкома о передаче  кладбищенской церкви г. Александрова в совместное пользование староцерковной и обновленческой общин. Это решение было выгодно советской власти: оно позволяло не открывать одну церковь, а при этом, допустив использование одного храма двумя общинами, дать почву для дальнейших конфликтов. Несмотря на малограмотные жалобы обновленцев против «вторжения иноверцев в помещение церкви обновленческо-приходского церк./совета»,  в которых они провозглашали, что им «вообще не нужна белопоповщина» и объясняли мотивы своих противников личным недовольством архиереем, стремлением добраться «до церковных ящиков» и неграмотностью [19, л. 8]. Тем не менее, ВЦИК 20 марта 1937 г. решение о совместном использовании храма утвердил.

С подачи ОГПУ принадлежность к обновленческому церковному течению стала показателем политической благонадежности, и не случайно большинство репрессивных мер было обращено в 1920 – начале 1930-х годов против духовенства тихоновской церкви, в чем активно участвовали обновленцы своими доносами и свидетельскими показаниями на следствии. Но с 1937 года гонениям со стороны государственной власти подверглись и сами обновленцы. В январе 1938 года в Ивановском НКВД было возбуждено дело против нелегальной контрреволюционной организации церковников, так называемой «Автокефальной черной церкви». По этому делу проходило несколько групп обновленческого духовенства, и одна из них в г. Александрове. Руководителем её объявили протоиерея Михаила Тархова. Причем к отягчающим обстоятельствам НКВД относило то, что вся эта деятельность проводилась под прикрытием обновленчества и показаний лояльности Советскому Правительству.

Из обновленческих священников, в разное время служивших в Александровском районе, было репрессировано не менее 30 человек, но именно в пределах района в 1937-38 годах были арестованы 9 из них:

  1. Михаил Александрович Тархов, г. Александров – расстрелян;
  2. Виктор Петрович Дьяконов, с. Горки  — расстрелян;
  3. Алексей Васильевич Покровский, Никольский погост — умер в заключении;
  4. Александр Алексеевич Поспехов, с. Снятиново — приговорен к 10 годам лишения свободы;
  5. Михаил Александрович Слабиков, с. Долматово – расстрелян;
  6. Алексей Петрович Соколов, с. Вертягино – расстрелян;
  7. Василий Ксенофонтович Чумичкин, с. Дьяково – расстрелян;
  8. Константин Артурович Эверман-Богословский, с. Полиносово – расстрелян;
  9. Федор Ефимович Тюрин, с. Павловское — расстрелян.

Какого церковного течения были арестованные и расстрелянные священники г. Александрова Карп Загородный и Симон Ламский, до сих пор точно не известно,.

С арестом священников и членов приходского совета обеих общин в 1938 году богослужение в Боголюбской церкви г. Александрова прекратилось, а в 1939 г. было оформлено закрытие храма. Пятеро членов обновленческой двадцатки подписали заявление в Райисполком, в котором сообщалось, что «служители культа означенной церкви полностью от работы в качестве служителей культа вообще отказались и переключаются на гражданскую работу, а посему церковь фактически действие прекращает с 16-го октября с/г. Церковь и имущество хранить безцельно нет и у нас надобности. ПРОСИМ Райисполком договор на пользование зданием и имуществом расторгнуть и принять от нас в пользу Государственных нужд». В это же время после закрытия остальных храмов Александровского района обновленчество фактически прекратило здесь свое существование, хотя по данным 1936 года [20], из 67 церквей Александровского района за ними числилось 16, кроме г. Александрова, в селах  Большие Вёски, Вертягино, Годуново, Григоро-Неелово, погост Дьяково, Каринское, Корелы, Никольский погост, Ново-Воскресенское, Павловское, Покров, Полиносово, Рюминское, Снятиново и Чернецкое.

Некоторые обновленческие священнослужители Александровских церквей, имевшие законное рукоположение, вернулись после заключения в послевоенные годы к церковному служению. Священника Анатолия Семеновича Паровикова рукоположил во священника в июле 1926 года в Одесской области Епископ Патриаршей церкви Парфений (Брянских). В июле 1930 года свящ. Анатолий перешел в обновленческую церковь, а в феврале 1932 года приехал в Александровскую епархию и был назначен священником в обновленческий приход с. Горки Александровского района. В сентябре 1936 г. его перевели храм г. Юрьева-Польского, где 7 октября 1937 г. он был арестован НКВД, а затем приговорен к заключению по 58 статье на 10 лет. Освободившись в 1953 году, отец Анатолий Паровиков 8 лет служил затем в церкви с. Давыдово Камешковского района Владимирской области [23]. Он славился как активный проповедник и стяжал любовь и уважение своих прихожан.

Недолго послужил в послевоенные годы диакон Михаил Алексеевич Болдырев.В 1921 году он был посвящен в сан диакона в г. Загорске при храме Рождества Христова. Через полгода был назначен Епископом Переславским Дамианом в село Струнино Владимирской епархии, где прослужил 6 лет, оставшись и после перехода храма в обновленческий раскол. До 1954 года Михаил Болдырев находился в ссылке, а потом поступил на служение диаконом в г. Суздале [24].

Вначале обновленцы клеймили «староцерковников» и «тихоновцев» как темных несознательных людей, как контрреволюционеров и даже как еретиков, хвалясь своей прогрессивностью, лояльностью к власти и правоверием. Но уже во время войны 1941-45 гг., как признавал сам глава обновленцев А.И. Введенский, об обновленчестве было «неприлично упоминать в обществе, его пытаются тщательно скрывать» [3, с. 640]. В послевоенные годы при определении в анкете духовенства обязательной была строка о принадлежности к расколу. И многие старались, заполняя её, факт своего уклонения в обновленчество не афишировать.

После открытия в 1946 году Троицкого собора г. Александрова в нем появился протоиерей Александр Константинович Ландышев. Узнав, что он второбрачный, верующие посчитали его обновленцем и недоумевали, как ему разрешают служить. Получив от протоиерея Л. Розанова эту информацию, епископ Владимирский Онисим (Фестинатов) вскоре Ландышева в служении запретил, оставив его на должности псаломщика [25]. Хотя сведения об уклонении священника Ландышева в обновленческий раскол неизвестны, сам факт второбрачия создал о нем мнение у прихожан как об обновленце.

Невзирая на активную агитацию и поддержку советской властью обновленческого раскола, большинство духовенства и верующих остались последователями Патриарха Тихона и сторонниками Русской Православной церкви, которая даже после жестоких гонений сохранила свой авторитет и духовное значение в жизни народа. Гнушаясь обновленчества, воспринимая его как «красную церковь», многие миряне отказывались посещать обновленческие храмы. Но свою отрицательную роль обновленческий раскол определенно сыграл, вызвав у значительного числа людей отторжение от церкви. Как писал один из современников, «Обновленческая церковь – это как бы добровольный подотдел антихристианской пропаганды» [21].

Источники:

  1. Регельсон Л. Трагедия Русской Церкви. — М.: Издательство Крутицкого подворья, 2007.
  2. Поспеловский Д. В. Русская Православная Церковь в XX веке. — М.: Республика, 1995.
  3. Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович. Очерки по истории русской церковной смуты / Анатолий Левитин, Вадим Шавров. — Москва : Крутицкое патриаршее подворье ; Küsnacht : Institut Glaube in der 2. Welt, 1996. — 670, [2] с.; 23 см. — (Материалы по истории церкви; кн. 9).
  4. Из истории Владимирской епархии. Епископ Афанасий (Сахаров) и епископ Дамиан (Воскресенский) (1925−1926). Вступ. статья и примеч. О. В. Косик, публикация О. В. Косик и Н. А. Кривошеевой. // Вестник ПСТГУ II: История. История Русской Православной Церкви. — 2013. Вып. 6 (55). С. 127–150.
  5. Воззвание // Красная новь. № 4. – 1922. 13 июля.
  6. В церкви произошел раскол. // Красная новь. № 2. – 1922. 6 июля
  7. К пастырям и верующим Александровского уезда // Красная новь. № 4. — 1922. 13 июля.
  8. Съезд прогрессивного духовенства. // Красная новь. № 7. — 1922. 23 июля.
  9. По городу. К обновленческому движению в церкви. // Красная новь. № 7. — 1922. 23 июля.
  10. Архив УФСБ по Владимирской области. Архивно-следственное дело № П-5048 по обвинению М. А. Сикова, 1923 год.
  11. Архив УФСБ по Владимирской области. Архивно-следственное дело № П-6101 по обвинению Одинокова С.К., Демина Н.Ф., Вершкова Ф.М., Крючкова Н.С и других (7 чел.) 1937 год
  12. Архив УФСБ по Владимирской области. Архивно-следственное дело № П-1464 по обвинению В. А. Богословского, 1938 год.
  13. ГАВО ф. Р-357 оп.2 д. 156. Протоколы совещаний при Губотделе управления: заседания комиссий по учету церковного имущества; копии протоколов Владимирского Епархиального съезда, доклады о ликвидации монастырей и об учете церк. имущества; список храмов и монастырей губернии и имеющих историко-художеств. значение,1923 г. Л. 23-33
  14. ГАВО ф. Р-322 оп. 1 д. 135. Протоколы общих церковных собраний групп верующих, сведения о количестве религиозных обществ и сект. 1926 – 1928 гг., на 566 л.
  15. ГАВО ф. Р-322 оп. 1 д. 172 Протоколы общих собраний членов церковно-приходских советов, групп верующих и переписка с церковными советами о разрешении религиозных обрядов. 17 янв. – 21 окт. 1928 года, на 547 л.
  16. ГАВО ф. Р-307 оп. 1, д. 157 Протокол епархиального съезда духовенства Владимирской епархии, выписки из протоколов Губисполкома о закрытии церквей и переписка с уездными исполкомами о порядке закрытия церквей, 27 авг. 1928 г. -12 июня 1929 г., на 153 лл.
  17. ГАВО ф. Р-2027 оп.1. д. 198. Вопросы религиозного культа (1934 год), на 107 л.
  18. ГАИО ф. Р-2953 оп. 3 д. 25. Дело по ликвидации церквей в Александровском округе Ивановской области. Январь 1930 – октябрь 1935 г., на 499 л.
  19. ГАИО ф. Р-2953 оп. 3 д. 485. Дело о совместном пользовании религиозными общинами церковью в г. Александрове, 21 апреля 1936 г. – 20 марта 1937 г., на 43 л.
  20. ГАИО ф. Р-2953 оп.1 д. 26. Учетные карточки на каждую церковь Александровского района Ивановской области. – 16 апреля 36, на 67 л.
  21. ГАИО ф. Р-2953 оп. 3 д. 997. Дело о закрытии кладбищенской церкви в г. Александрове.  – 15 февраля – 10 марта 1939 г., на 4 л.
  22. ГАИО ф. Р-2953 оп. 1 д. 4. Регистрация служителей культа Ивановской области. – 29.05.32 – 25.08.36 г.
  23. Архив Владимирской митрополии. Личное дело священника А.С. Паровикова.
  24. Архив Владимирской митрополии. Личное дело диакона М. Болдырева. Автобиография от 1952 года.
  25. Архив Владимирской митрополии. Личное дело А.К. Ландышева.
  26. Письмо неустановленного лица. Из истории борьбы с обновленчеством. Архивные документы. Часть 3. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://pravoslavie.ru/32672.html#_ftn1

Список сокращений

ВЦИК — Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет

ГА РФ — Государственный архив Российской Федерации (Москва).

ГАВО — Государственный архив Владимирской области (Владимир).

ГАИО — Государственный архив Ивановской области (Иваново).


[1] Миловский

Эта запись защищена паролем. Введите пароль, чтобы посмотреть комментарии.